Мусорная бомба замедленного действия

В мусорном вопросе Бишкек уже прошёл точку невозврата. Полигон, созданный в 1979 году, был рассчитан на 10¬12 лет эксплуатации. А работает по сей день. Никто точно не может подсчитать, сколько тонн отходов складировано на 35 гектарах близ Бишкека. Именно такова его современная площадь, хотя изначально под свалку постановлением Верховного Совета Киргизской ССР было отведено 12 гектаров.
О ПРОБЛЕМЕ с мусорным полигоном в стране говорят не один год. Были разные предложения — выделить новый участок земли, построить мусоросжигающий завод, предприятие по сортировке мусора и дальнейшей переработке, внедрить систему разделения мусора потребителями… Но все они вызывали ряд справедливой критики, и, поскольку не решали главную проблему — рекультивацию существующего полигона, так и остались на уровне предложений.
Проведение рекультивации — процедура дорогостоящая, накопленный за годы мусор необходимо не только утрамбовать и переложить слои глиной. Сначала подготовить для этого место — уложить специальный слой изоляции, который не позволит стокам просачиваться в почву, установить трубы вентиляции, чтобы не скапливался газ, образуемый в процессе гниения, построить линию сортировки, которая позволит часть привозимых отходов сразу направлять на вторичную переработку. Только после этого можно приступить к рекультивации. Такую схему, по крайней мере, планируют применить столичные власти в рамках грантового соглашения с Европейским банком реконструкции и развития (ЕБРР) по проекту «Улучшение системы управления твёрдыми бытовыми отходами в городе Бишкеке».
Он нацелен в первую очередь на совершенствование процесса управления твёрдыми бытовыми отходами в Бишкеке, сортировки для переработки и захоронения не подлежащего переработке мусора, рекультивацию старой и создание новой городской свалки. На эти цели будет выделено 22 млн евро. Половина уйдет на модернизацию «Тазалыка», а вторая будет направлена как раз на решение проблемы рекультивации.
Но при решении стратегической мусорной задачи возникает ещё одна — как быть с теми людьми, для которых свалка стала местом работы, единственным источником пропитания. И речь не об официальных работниках, которых в штате полигона 20 человек, а о нелегалах. Проект ЕБРР, как и большинства международных организаций, предусматривает социальную составляющую, направленную на уязвимые группы, которые могут пострадать от реализации проекта.
О неформальных рабочих, условиях их жизни и перспективах шла речь на «городских разговорах», которые регулярно проводит общественный фонд «Городские инициативы». На городском мусорном полигоне неофициально работает свыше 250 человек. Хотя точное количество работников подсчитать не представляется возможным. Условно их можно разделить на четыре группы: те, кто полностью зависят от этой работы, те, кто приезжает на выходные, кто приезжает в вечернее время (дополнительный заработок) и те, кто работает на свалке зимой, когда не могут найти другую работу.
Докладчик встречи, социолог Айкокуль Арзиева отметила, что социальная составляющая мусорного полигона была темой её дипломной, а впоследствии и магистерской работы.
— В начале 2000¬х годов о городской свалке начали говорить как об экологической катастрофе. За годы её существования на ней складировали разные отходы, которые гниют на протяжении многих лет. Здесь работают внутренние мигранты разных возрастных групп: и 10¬летние дети, и 60¬летние люди. Многим было сложно после приезда интегрироваться в городе, некоторые не привыкли работать по строгому рабочему графику. У каждого своя история того, как они оказались там. Кто¬то признавался, что брал кредит в микрокредитной организации, не смог расплатиться, а кто­то не смог найти какую¬нибудь стоящую работу, — рассказала она.
По её исследованиям, на полигоне работают и целыми семьями, некоторые живут в опасной близости к нему. Дети зачастую не верят в образование, в то, что они смогут реализовать себя в жизни, видя, что рядом с ними работают люди с высшим образованием. Средний заработок нелегала колеблется от 5 до 25 долларов в день.
— Да, здесь плохой запах, да, здесь вредно для здоровья работать, но помимо здоровья есть более важная вещь — как жить? — объясняли они своё занятие.Когда собирала материал к дипломной работе, часто ездила на полигон, встречала там людей с кровотечениями из ушей, возможно, причина их в том, что они дышат опасными веществами, — отметила Айкоккуль.
Большая часть работников не имеет никаких документов. Соответственно, не могут рассчитывать на медицинское обслуживание, трудоустройство, устройство ребёнка в школу и т.д. При этом многие относятся к таким неудобствам с неким равнодушием, не стараясь восстановить документы.
— Хотела бы остановиться на восприятии этих работников. Горожане зачастую к ним относятся как к неформалам, нелегалам, которые сами виноваты в том, что оказались на свалке. Для доноров — это люди, которые могут пострадать в ходе реализации проекта, лишиться единственного источника дохода, — продолжила докладчик. — Меня приглашали в качестве эксперта, мы проводили опрос, как живут люди, как зарабатывают, какие есть навыки. Очень многие выражали сомнение, что в их жизни что­то изменится, потому что с середины 90¬х слышат одни обещания. «Нас только учат как жить, но нам этого не надо», — объяснили они мне.
***
Сегодня в мире к мусору относятся как к ресурсу. Большая часть отходов идёт во вторичную переработку, а более 15 миллионов человек по всему миру живут на средства от сбора, сортировки и переработки материалов, которые были выброшены кем­то другим. При этом в развивающихся странах это ручной труд неформальных сборщиков. Зачастую они представляют единственную форму управления твёрдыми бытовыми отходами. Значительно изменить ситуацию в стране с управлением отходами и будущую жизнь нелегальных сборщиков может, по мнению консультантов, формализация и нормализация их работы. Это позволит значительно повысить заработки этой категории работников, поднять их социальный статус, а значит облегчит им интеграцию в городскую жизнь. С другой стороны, нормализация и формализация позволят создать «организацию» с чёткой рабочей иерархией, рабочим графиком. Сборщики начнут платить налоги и получать, в свою очередь, гарантированные государственные услуги.
Несмотря на вклад, который они делают в управление отходами, сборщики мусора имеют низкий социальный статус, сталкиваются с притеснениями со стороны посредников и властей, зарабатывают намного меньше других участников неформальной мусорной экономики.
По данным директора «Бишкекский санитарный полигон» Алыбека Апазова, новый полигон будет открыт не ранее лета 2017 года.
— Сейчас мы готовим техзадание к новому объекту. Земельный участок уже выделен, работы ориентировочно начнутся летом следующего года. На новом полигоне будет создано примерно 50 рабочих мест, в том числе и на мусоросортировочном заводе.
О том, что отходы — это не просто мусор, но и средство заработка на свалке, знают давно. Помимо неформальных сборщиков, были такие же неформальные кураторы, поделившие участки свалки и «отвечающие» за тот или иной вид отходов: бумага, пластик, металл и т.д. Вокруг полигона большие территории заняли перекупщики. При этом сборщики мусора не имели права продавать «улов» другим, за более высокую цену. Точных оборотов никто не знает. Поскольку эти доходы никем не были регламентированы, что, по большому счёту, устраивало всех участников. По словам Алыбека Апазова, по непотдверждённой информации, ежедневный оборот свалки составлял порядка 600 тысяч сомов. Сейчас приём вторсырья проходит централизованно.
— Нами был проведён тендер среди фирм, занимающихся приёмом и переработкой вторсырья. Его выиграла компания «Агропромхолдинг», — сказал он. — Данное решение изначально было принято в штыки «старожилами», понадобилось время и несколько увольнений, чтобы работники не блокировали работу.
По примерным расчётам, на рекультивацию потребуется порядка пяти лет. После захоронения на этой территории планируется посадить деревья. Тогда, при благополучном раскладе, через 20 лет эта земля перестанет быть санитарной зоной.
Мария ОРЛОВА
Понравилась статья? Поделиться с друзьями: