Вторая волна

Китай, Индия, Бразилия — страны, в которых проживают почти 40% жителей Земли. Еще недавно они считались двигателем мировой экономики, но сегодня испытывают трудности. Нужна новая политика. Почти 12 лет прошло с того дня, когда Джима О’Нила посетила гениальная идея. После терактов в Нью-Йорке и Арлингтоне менеджер инвестиционного банка Goldman Sachs пришел к мнению, что экономические позиции США и Европы будут неизбежно слабеть. Зато страны с переходной экономикой — Китай, Индия Бразилия и Россия — смогут, как он полагал, существенно выиграть от глобализации и стать новым локомотивом мировой экономики. О’Нил хотел порекомендовать своим клиентам вкладывать деньги в эти многообещающие страны, однако у него не было яркого, запоминающегося названия. Все гениальное просто: О’Нил взял первые буквы названий соответствующих государств, перетасовал их и получил аббревиатуру БРИК (BRIC), созвучную английскому слову brick («кирпич»). Кирпичики благосостояния; кирпичики будущего — получилось неплохо. Для О’Нила это был настоящий триумф. Журнал Businessweek окрестил его рок-звездой инвестиционного банкинга. В период с 2001-го по 2013 год объем экономики группы государств увеличился с $3 трлн до $15 трлн. Без BRICS (БРИКС), (позднее к «великолепной четверке» добавили ЮАР) человечество, возможно, столкнулось бы с серьезной угрозой. Инвесторы заработали кучу денег, и между делом искусственное образование лондонского банкира стало реальной политической силой. Сегодня главы государств БРИКС регулярно встречаются, и при всей своей непохожести эти страны становятся еще и политическим противовесом для Запада. «Подъем Юга происходил с беспрецедентной стремительностью и получил невиданный размах», — говорится в докладе ООН о развитии человеческого потенциала, опубликованном несколько месяцев назад. «На протяжении 500 лет история мира была во многом историей доминирования Запада», — пишет британский историк Найл Фергюсон. Но, по его мнению, это осталось в прошлом. Мы переживаем эпохальные перемены. Однако сегодня привыкшие к успеху страны утрачивают динамизм. В 2013 году им еще удалось обойти Запад, но темпы роста по сравнению с максимальными показателями прошлых лет сократились наполовину: в Китае — с 14% до менее чем 8%, в Индии — с 10% до менее чем 5%, в Бразилии — с 6% до примерно 3%. Конечно, по сравнению с ЕС это тоже неплохо, но такой впечатляющей разницы, как прежде, уже нет. И вот в прессе появилось новое хлесткое выражение, на этот раз введенное в оборот Джеймсом Лордом — валютным экспертом банка Morgan Stanley: «хрупкая пятерка». Оно задумывалось как предостережение по поводу Бразилии, Индии и ЮАР, экономика которых может пошатнуться, и в особенности — по поводу Индонезии и Турции, которым грозит спад. Так что же: форсированный рост прекратился или на время замедлился? Возможно, эксперты излишне тревожатся по поводу тех проблем, которых ранее предпочитали вовсе не замечать? Что это означает для мировой экономики и для граждан тех стран, где экономический подъем привел к большей политической свободе и формированию нового чувства собственного достоинства у простых людей? Плохие новости приходят в последнее время одна за другой. Так, 30 января Центробанк Индии неожиданно натянул поводья денежной политики, чтобы совладать с инфляцией. Днем ранее, в ночь на 29 января, турецкий Центробанк резко — на 10% — поднял учетную ставку. Вскоре после этого учетная ставка выросла и в ЮАР. Беспокойство охватывает страны с переходной экономикой. Они изо всех сил противятся бегству инвесторов и падению своих валют. В глобальном мире финансов творятся странные вещи. Многие годы сотни миллиардов вкладывались в облигации стран с переходной экономикой, поскольку доходность инвестиций на рынках Запада оставалась сравнительно невысокой. Но нескольких слов, произнесенных в мае прошлого года главой Федеральной резервной системы Беном Бернанке, оказалось достаточно, чтобы повернуть денежные потоки вспять. Бернанке намекнул, что ФРС в скором времени может несколько сократить вливание денег в финансовую систему, если экономика США продолжит восстановление. За этим последовала первая волна бегства инвесторов из стран с переходной экономикой. Прошло около полугода, прежде чем Бернанке всерьез принялся выполнять свое обещание. И теперь, когда ФРС действительно постепенно сворачивает свою политику очень дешевых денег, мы видим вторую волну, которая уже попахивает цунами. Расчет спекулянтов прост: тем, кто поверит в подъем американской экономики с ростом курсов акций и повышением процентных ставок, больше незачем вкладывать свои деньги в рынки, которые считаются нестабильными. С момента «анонса» Бернанке бразильский реал, турецкая лира и южноафриканский ранд потеряли до четверти стоимости. Для развивающихся государств это крайне опасно, особенно если они импортируют больше, чем экспортируют, как это делают Индия и Бразилия. Ведь в таком случае им придется покрывать дефицит торгового баланса за счет иностранных средств. И потому на Всемирном экономическом форуме в Давосе в середине января президент Бразилии Дилма Руссефф без обиняков призвала международных инвесторов вкладывать деньги в свою страну. «Страны с переходной экономикой предлагают максимальные инвестиционные шансы, — внушала она банкирам и главам концернов так, будто делала это на презентации IPO. — Обращать излишнее внимание на краткосрочные тенденции — непростительная ошибка. Жизненно необходимо видеть долгосрочную перспективу!» По мнению Руссефф, Бразилия располагает достаточными валютными резервами, а финансовая система — достаточным запасом прочности, чтобы страна смогла выстоять в сегодняшние шторма. Впрочем, правительства развивающихся стран заботят не только голые цифры. Вследствие пережитого экономического подъема люди в Пекине, Нью-Дели, Рио-де-Жанейро и Стамбуле обрели новое самосознание — сложилось народное движение в истинном значении этих слов. В странах с переходной экономикой в последние годы сформировался впечатляющий средний класс. Он хочет роста благосостояния, зарплат и того, что принято называть good governance, — эффективного госуправления. Последнее предполагает большую ответственность элиты, а значит, и большее влияние на политику со стороны народа. Экономический прогресс стал катализатором политических требований, бум отчасти ударяет и по властям предержащим. И теперь, если мечты разобьются, это может или затормозить развитие новых гражданских движений, или привести к еще большему накалу страстей. Лучше всего это видно в Бразилии — государстве, которое в последние годы продемонстрировало большие успехи, в том числе и в социальных вопросах. На фоне экономического бума сократилась безработица, реализуются программы поддержки для наиболее бедных слоев. В отличие от многих других стран, в Бразилии разрыв между бедными и богатыми медленно, но сокращается. Но люди хотят большего. Они видят коррумпированность элит, их возмущает расточительство при возведении монументальных сооружений, таких как строящиеся ныне футбольные объекты. Несмотря на свою любовь к спорту, бразильцы выходят на демонстрации против чемпионата мира по футболу, который должен пройти этим летом, и Олимпийских игр 2016 года. Люди поняли, что есть нечто более важное, чем шикарные стадионы: современные школы для детей и доступное медицинское страхование. А поскольку протесты проходят мирно, социал-демократке Руссефф не остается ничего, кроме как приветствовать их и обещать поспособствовать выполнению требований. Но, разумеется, это возможно, только если экономика не просядет. Хуже положение в Индии. Коррупция приняла там характер эндемии, часть политической элиты замешана в преступлениях — примерно против трети парламентариев ведутся уголовные расследования. Страна распадается на города с превосходными университетами и корпорациями мирового класса, с одной стороны, и отсталые сельские муниципалитеты — с другой. Многочисленные изнасилования свидетельствуют, что женщины по-прежнему считаются людьми второго сорта. К этому добавляются усиливающиеся различия между регионами. Но и в Индии экономический бум привел к усилению гражданского общества, массовые демонстрации вынудили правительство к принятию мер. Пока еще индийская экономика не кажется парализованной. Многие бизнесмены надеются, что весной, после выборов, на которых, вероятно, к власти придет оппозиция, дела снова пойдут в гору. Ведущий кандидат от индуистской националистической Индийской народной партии Нарендра Моди считается политиком эффективным и дружественным по отношению к бизнесу. Но в то же время он известен своей «нечуткостью» к меньшинствам: в 2002 году Моди, бывший в то время главным министром штата Гуджарат, как утверждают критики, не пошевелил и пальцем, чтобы пресечь кровавые беспорядки и погромы мусульман. После этого ему запретили въезд в США. О том, насколько напряжены нервы в Нью-Дели, можно судить по поведению главы Центробанка Рагхурама Раджана. Он обвиняет США и Европу в недальновидном экономическом корыстолюбии и убежден, что индустриальные страны должны теснее сотрудничать с развивающимися в валютных вопросах — хотя бы уже потому, что в 2008 году Индия и Китай сообща помогли миру смягчить последствия финансового кризиса. «Вы не можете теперь просто умыть руки и заявить: мы делаем то, что нам выгодно, а вы уж извольте подстраиваться», — говорит Раджана. Но больше всего в странах БРИКС, равно как и в политических кругах на Западе, опасаются экономического спада в Китае. В прошлом году КНР стала самой большой торговой державой в мире. По прогнозам, объем ее экономики самое позднее через пять лет превысит ВВП США. Но и в Китае происходит переход на следующий, более трудный этап развития. Сегодня для коммунистов в Пекине уже очевидно, что путь из низшей экономической лиги в среднюю обычно дается легче, чем из средней —в высшую. Дешевая рабочая сила из сельскохозяйственных регионов, которая долгое время обеспечивала конкурентные преимущества экономике страны, все больше абсорбируется промышленным сектором и постепенно становится бременем. Аппетиты нового рабочего класса растут: люди требуют повышения зарплаты, медицинского и пенсионного обеспечения. Экономическая модель КНР — авторитарный госкапитализм — имеет свои пределы. Компартия нуждается в переориентации и построении механизмов правового государства. Между властями и подданными существовал молчаливый договор: мы заботимся о повышении уровня жизни, а вы не слишком вмешиваетесь в политику. Сегодня этот договор под угрозой. Существенное ослабление конъюнктуры в государствах БРИКС не только затронет почти 40% мирового населения, но и станет болезненным ударом по Западу. Немалая часть оборотов таких компаний, как BASF или Siemens, сегодня приходится на Дальний Восток, концерн Volkswagen продает в Китае больше автомобилей, чем в Германии. Невзирая на проблемы с неблагополучными банками и долги муниципалитетов, КНР накопила самые большие валютные резервы в мире — $3,8 трлн. Это позволит Пекину как минимум отчасти «смягчить посадку», а после спада вновь стать локомотивом мировой экономики. Тем временем изобретатель аббревиатуры БРИКС О’Нил отправился к новым берегам. Финансист, управлявший в инвестиционном банке Goldman Sachs $800 млрд клиентских средств, в апреле прошлого года уволился. Он взял тайм-аут и теперь снимает сюжеты о государствах БРИКС для телеканала BBC и в частном порядке привлекает инвестиции в такие страны, как Мексика и Нигерия. 56-летний финансист всегда казался себе, как он признался «Шпигелю», «аутсайдером в своей профессии». И открыл для своих фильмов новую тему: это феномен социальных вопросов. О’Нил считает, что мировая экономика находится у своего рода линии водораздела, проходящей не столько между индустриальными странами и странами с переходной экономикой, сколько между бедностью и богатством в масштабах планеты. Он говорит о заголовках, которыми пестрят газеты после речей папы римского или нового мэра Нью-Йорка о неравенстве доходов, растущей пропасти в обществе. «Я допускаю, что мы находимся на очень ранней стадии перераспределения благосостояния, — говорит человек, некогда снискавший славу непреклонного эксперта по оптимизации прибыли. — Это поворот от крупного капитала к повышению уровня доходов маленького человека за счет налоговых поступлений или увеличения минимальной заработной платы». И добавляет: «Очевидно, что мы должны все это учитывать как инвесторы. Но прежде всего — как люди».
Понравилась статья? Поделиться с друзьями: