Щедрые авансы («Express»)

После подписания Ираном и шестеркой международных посредников соглашения по иранской ядерной программе, которое, как ожидается, в скором времени освободит персидское государство от гнета экономических санкций, большинство аналитиков стало прогнозировать резкое появление больших объемов углеводородов на внешних рынках.

Внушительная армия экспертов заявляет, что иранцы способны в краткосрочной перспективе насытить своими нефтью и газом не только азиатских, но и европейских покупателей, тем самым ослабив позиции давних поставщиков, включая Россию.

Способен ли Тегеран реализовать этот сценарий?

Если вынести за скобки излишнюю эмоциональность, которая царит вокруг возможной отмены санкций в отношении Ирана и его экспортных амбиций, и оперировать сухими фактами, то стремительное появление на мировом рынке внушительных объемов иранского топлива не представляется возможным.

РЕКЛАМА


Тегерану, экономика которого обескровлена длительным режимом санкций, не выгодно резко выходить на рынок со всеми имеющимися в хранилищах запасами сырья. Это увеличит мировое предложение, которое уже превышает спрос на 3 млн баррелей в сутки, и еще больше ухудшит ценовую конъюнктуру. А она и без того весьма неблагоприятна для иранского хозяйства.

К весне в Тегеране поняли, что исправить критическую ситуацию в экономике без отмены санкций не удастся. В результате Иран был вынужден пойти на уступки и договоренности с «шестеркой» сначала в Лозанне, а затем в Вене.

Даже с учетом не слишком высокой себестоимости добычи Ирану необходима цена как минимум 70 долларов за баррель1, чтобы государственный бюджет не трещал по швам1. Поэтому завоевывать рынок демпингом в период губительных для экономики цен на топливо Иран вряд ли станет, поскольку его нефтяные запасы в хранилищах вовсе не безграничны, а на пути быстрого увеличения нефтепроизводства есть серьезные препятствия.

Большинство иранских месторождений находятся в разработке давно и уже истощены. Новые месторождения из-за дефицита финансовых ресурсов и технологий подолгу не вводятся в эксплуатацию, хотя порядка 80% коммерческих запасов иранской нефти обнаружены около полувека назад.

При этом более половины этих запасов расположены на суше, и их разработка значительно дешевле работ на шельфе Персидского залива. Однако в 2012 году, после введения западных санкций, добыча нефти в государстве серьезно сократилась, а иностранные игроки, которые снабжали Исламскую Республику уникальным оборудованием, были вынуждены покинуть иранский рынок.

Особо стоит подчеркнуть, что Иран имеет 500 млн баррелей доказанных запасов нефти в Каспийском море, но геологоразведочные работы с последующей разработкой месторождений там не ведутся. Причина — территориальные споры с соседями: Азербайджан и Туркменистан выступают против иранских инициатив.

Может показаться, что истощение действующих месторождений, длительная нехватка иностранных финансовых средств и технологий, а также отсутствие консенсуса между прикаспийскими государствами не являются камнями преткновения для большого количества иностранных инвесторов и подрядчиков, желающих вернуться в Иран после снятия экономических санкций.

Безусловно, зарубежным компаниям весьма интересно проверить свои силы на постсанкционном иранском рынке. Однако в нынешних реалиях, когда из-за низких цен на нефть бизнес-планы многих игроков серьезно корректируются и приоритет отдается заведомо выгодным направлениям деятельности, инвестиционный климат в Иране не столь уж привлекателен.

Юридические новеллы
Множество рисков для потенциального инвестора лежат в правовой плоскости. Те контракты, которые предлагали иранцы иностранным игрокам в предыдущие годы (так называемые договоры buy-back), не позволяли последним получать акционерные права на месторождения. Зарубежные компании на начальном этапе инвестировали собственный капитал и использовали свои знания и опыт в разработке нефтегазовых месторождений страны, а затем, после начала добычи, функции оператора отходили иранской госкомпании.

Иностранцы не получали сырье, как, например, при известном в международной практике режиме соглашений о разделе продукции, а довольствовались лишь возмещением капитальных затрат. Причем ежегодный коэффициент погашения затрат основан на заранее заданном проценте с добычи месторождения и норме прибыли на инвестиционный капитал. Она, как правило, находится в диапазоне от 12 до 17% со сроком окупаемости пять-семь лет.

Понимая важность минимизации правовых рисков для инвесторов, иранская сторона начала строить юридические мосты с потенциальными зарубежными партнерами.

В августе Биджан Намдар Зангане, министр нефти Ирана, заявил, что в конце текущего года Тегеран представит международным инвесторам новую модель нефтяных контрактов под названием Iran Petroleum Contract (IPC).

Модель IPC была разработана специально для увеличения привлекательности иранских проектов и предлагает подрядчикам различные этапы разведки, разработки и производства в виде комплексного пакета.

Согласно новой форме контракта, условия оплаты можно будет менять по мере развития проекта. Договоры с иностранными подрядчиками планируется заключать на срок от 20 до 25 лет, что вдвое превышает период действия прежней модели контрактов в Иране.

Юридической новеллой станет положение, позволяющее зарубежным компаниям наряду с фазами разведки, разработки и добычи включать в проекты различные методы увеличения нефтеотдачи месторождений (например, обратную закачку газа в нефтяные скважины).

В рамках IPC принадлежащая государству National Iranian Oil Company будет создавать совместные предприятия с иностранными партнерами и предоставлять им долю в добыче, чего раньше не было.

По словам советника министерства нефти Ирана Мехди Хоссейни, десятки проектов в добывающем секторе нефтяной промышленности были определены в рамках новой модели контрактов. По словам чиновника, их суммарная стоимость может превысить 100 млрд долларов.

Детали новой контрактной системы пока не вполне ясны. Тем не менее Хоссейни заявил, что разработчики модели IPC учтут риски каждого проекта. Иран планирует доплачивать иностранным инвесторам за риск в зависимости от геологической сложности того или иного месторождения и трудностей его разработки.

При некоторых обстоятельствах иностранным компаниям могут быть выданы лицензии на разработку месторождений, но зарубежные игроки по-прежнему не смогут иметь месторождения в собственности, как закреплено в конституции Ирана.

Звучит многообещающе и заманчиво для тех, кто рассматривает иранский рынок в качестве перспективной бизнес-площадки, но правдивость этих заявлений нужно проверить на практике. Пока это лишь приглашение к танцу, но не сам танец.

США сами роют яму сланцу?
Если санкции с Ирана действительно будут сняты и ему удастся подтвердить выполнение договора с «шестеркой» международных посредников, то это в какой-то мере компенсирует внешнеполитические проколы президента США Барака Обамы в глазах американцев и станет большой победой Демократической партии.

Не случайно американский лидер занял весьма жесткую позицию по иранскому вопросу, предупредив конгрессменов, что санкции, которые вводила в отношении Ирана администрация, президент вправе снять самостоятельно, воспользовавшись правом вето.

Стоит напомнить, что республиканский Конгресс изначально рассматривал иранскую повестку Обамы как вызов, а независимость президента — как нарушение баланса властей.

Многие республиканцы до сих пор уверены, что договариваться с Исламской Республикой бесполезно, поскольку ее лидеры непредсказуемы и могут обмануть при первом же удобном случае.

Однако Конгресс США все-таки готов пойти на компромисс с президентом. Об этом свидетельствует тот факт, что ему удается воздействовать лишь на консервативных республиканцев.

Следует особо подчеркнуть, что в последнее время в США весьма активно действует проиранское лобби. Интересы Ирана отстаивали крупные нефтегазовые компании ExxonMobil, ConocoPhillips, Chevron, отраслевые ассоциации (например, American Petroleum Institute), некоторые банки и юридические консультанты.

Влияние нефтяного лобби Ирана ощущалось в Госдепартаменте и Совете национальной безопасности, а также в крупных «мозговых центрах»: Фонде Карнеги, Совете по международным отношениям, Брукингском институте.

В США строятся планы на случай отмены санкций в отношении Ирана. Например, весной на саммите South Caspian Region Petroleum & Energy 2015 представители американских нефтяных компаний провели переговоры с иранскими чиновниками, что формально не запрещено.

В свою очередь министр нефти Ирана заявил, что на иранском рынке нет ограничений для компаний США, и особо отметил, что Тегеран ожидает возвращения таких игроков, как ExxonMobil и ConocoPhillips.

На первый взгляд может сложиться впечатление о прочной «энергетической» дружбе между Вашингтоном и Тегераном, но оно ошибочно. Дело в том, что США, которые готовы снять санкции с Ирана, тем самым позволив ему стать мощным игроком на мировом нефтяном и газовом рынках, всерьез озабочены идеей заполнить эти рынки собственными углеводородами. Так что персы с их 10 и 17% мировых запасов нефти и газа соответственно, помноженными на высокие экспортные амбиции, здесь совершенно некстати.

В марте главы 11 компаний, входящих в лоббистскую организацию «Производители за экспорт американской сырой нефти», встретились с Брайаном Дизом, главным советником Белого дома по энергетике, чтобы обсудить перспективы отмены действующего уже на протяжении сорока лет запрета экспорта нефти из Соединенных Штатов.

По данным Управления энергетической информации США (EIA), нефтедобыча в стране за три года выросла на 53%. Однако дивиденды от этого получают не производители сырья, а нефтеперерабатывающие предприятия, закупающие нефть по внутренним ценам, которые ниже мировых, и с хорошей премией продающие конечный продукт на внешних рынках. Американское эмбарго на экспорт нефти не распространяется на продукты ее переработки.

Кроме того, увеличение предложения нефти со стороны Ирана способно поставить под сомнение перспективы многих сланцевых проектов на территории самих США.

Стоит напомнить, что до введения санкций Иран экспортировал 2,3–2,5 млн баррелей нефти в сутки. Затем этот показатель сократился вдвое.
Согласно прогнозу Международного энергетического агентства, после снятия санкций страна способна в кратчайшие сроки увеличить нефтяной экспорт на 730 тыс. баррелей в сутки, что приведет к существенному падению мировых цен.

Так, Всемирный банк прогнозирует, что иранские поставки снизят цену за баррель на 10 долларов в 2016 году.

Если американцы допустят, чтобы иранская нефть в больших объемах и в короткий срок попала на мировой рынок, обрушив цену на нефть ниже 40 долларов за баррель, то проектам добычи сланцевых нефти и газа на территории США можно будет писать эпитафию.

Здесь на помощь Вашингтону могут прийти и страны ОПЕК во главе с Саудовской Аравией, давним антагонистом Ирана, которым отнюдь не выгодно появление иранских углеводородов на мировом рынке. Не стоит забывать, что Иран является членом картеля, хотя временно и не подпадает под режим квотирования, поскольку добывает небольшой объем нефти.

Если аппетиты Тегерана станут расти слишком быстро, Эр-Рияд, который де-факто заправляет внутренней «кухней» ОПЕК, обязательно вмешается и усмирит строптивца.

Тем более что саудиты видят результаты поддержки Ираном шиитских сил в Ираке, Сирии, Ливане, Йемене и всерьез опасаются, что даже после частичного снятия санкций Иран будет иметь возможность увеличить финансовую поддержку политических режимов, с которыми не дружит королевство.

Газ есть, а инфраструктуры нет
Перспективы скорого выхода на региональные рынки значительных объемов иранского газа тоже неоднозначны.

Хотя Тегеран объявил о готовности после отмены экономических санкций наладить экспорт газа в Европу в больших объемах, достичь этого не удастся по ряду причин.

Газовый сектор Ирана сейчас в упадке, поскольку долгое время страна недополучала нефтедоллары и не имела возможности развивать смежные отрасли экономики. За время санкций иранцам удалось газифицировать собственную территорию, но говорить о существенном экспортном потенциале на европейском направлении пока преждевременно.

Во-первых, отсутствует необходимая инфраструктура. Так называемый Южный газовый коридор (проекты TANAP, TAP, Nabucco) — сеть газотранспортных магистралей, по которой иранское топливо имеет шансы достичь европейского рынка, — пока еще не построен.

Во-вторых, Ирану гораздо выгоднее осуществлять поставки газа на азиатском направлении, поскольку этот рынок более премиальный и удобный в плане инфраструктуры. Однако и здесь не все однозначно.

По иранской территории уже построен участок газопровода Иран—Пакистан—Индия. В течение нескольких лет китайские подрядчики планируют соорудить пакистанскую часть трубы. В перспективе этот трубопровод можно продлить до Китая, рынок которого из-за высокого спроса готов принять иранский газ по ценам выше европейских.

Кроме того, на декабрь запланировано начало строительства газопровода TAPI (Туркменистан—Афганистан—Пакистан—Индия), но его туманны из-за высоких политических рисков в Афганистане. Газопровод будет проходить по территории, контролируемой талибами, которые теперь, после смерти муллы Омара, основателя движения «Талибан», не имеют реальной централизованной структуры.

Что касается индустрии сжиженного природного газа, то несколько лет назад иранцы из-за санкций были вынуждены приостановить строительство мощностей по его производству.

Реанимация этих проектов и выход иранского СПГ на рынок Европы возможны примерно через пять-десять лет, но география этих поставок не снизит конкурентоспособности российского трубопроводного сырья.

Так, по информации Мохаммеда али Барати, руководителя Iranian Gas Commercial Company, Иран не экспортирует газ в ЕС, но ведет непрямые переговоры о поставках СПГ в Испанию. Это одно из немногих государств Евросоюза, которое не покупает российский газ, получая сырье из Алжира, Нигерии, Катара, Португалии, Норвегии и некоторых других стран.

Более того, не так давно Александр Медведев, заместитель председателя правления «Газпрома», не исключил участия российской компании в развитии СПГ-индустрии на иранской территории (например, при строительстве мини-заводов по производству СПГ). Вероятно, этот вопрос может быть детально обсужден с участием российского президента Владимира Путина во время третьего саммита Форума стран — экспортеров газа, который планируется провести в конце ноября в Тегеране.

Таким образом, нефтяная и газовая угрозы со стороны Тегерана сильно преувеличены трейдерами и сырьевыми аналитиками. Реальная картина такова, что Ирану не удастся оперативно выйти на рынок с достаточным объемом углеводородов, чтобы «похоронить» Россию и других традиционных игроков. Иранская карта намеренно разыгрывается биржевыми спекулянтами, чтобы добавить напряжения на рынке и посеять панику среди давних поставщиков.