Сегодня: 22.05.2019
Новым премьер-министром Кыргызстана стал Мухаммедкалый Абылгазиев              Главные события 2017 года в мире              Сооронбай Жээнбеков официально вступил в должность президента Кыргызстана              Дастан Джумабеков избран спикером Жогорку Кенеша              Премьер-министр Кыргызстана принял решение расторгнуть договор с чешской компанией Liglass Trading              Правительство Кыргызстана отзовет из судов все иски против компании «Кумтор»              Премьер-министр России Д. Медведев одобрил единовременное списание Россией долга по кредитам Кыргызстана в размере $240 миллионов              Команда "Азия MIX" победила в финале Высшей лиги КВН              В Кыргызстане отложили всеобщее налоговое декларирование до 2020 года              Бишкекский городской кенеш постановил считать Днем города Бишкек 29 апреля              Президент подписал Закон КР об объявлении 7 апреля праздничным нерабочим днем              Нурсултан Назарбаев на президентских выборах набрал 97,75% голосов избирателей             



Сталин против победителей

Сталин против победителейСудя по фильму «Место встречи изменить нельзя», Москву не покидало ощущение праздника: дамы наряжались у модисток, а кавалеры обхаживали их в «Асториях» и «Метрополях». И хотя кража продовольственных карточек была смерти подобна, а сахар оставался дефицитом даже в МУРе, на «Лебединое озеро» не достать билетов, но молодой фронтовик – самый желанный герой. Нынешний школьник-скрепоносец и не поверит, что после Парада Победы в июне 1945 г. власть постаралась о теме войны забыть. С 1947 г. 9 мая стал обычным рабочим днём вплоть до 1965-го. Парад не проводился, салют даже на 10‑ю годовщину был скромненький – 30 залпов. Могила Неизвестного Солдата у Кремлёвской стены появилась только в 1967 г., как и ансамбль на Мамаевом кургане. Ликвидировали народный музей блокады Ленинграда, где недостаточно выпукло представлялась ведущая роль партии. И всё это было не самодурством, а вполне логичной линией защиты власти в условиях авторитарного государства. Ведь для него нет страшнее угрозы, чем собственный народ, почувствовавший силу и достоинство.



Мы за ценой не постоим


При описании победного мая 1945 г. главное слово в тогдашних письмах и дневниках – «надежда». Надежда не только на улучшение, но и на переустройство жизни. «Красный граф» Алексей Толстой говорил, что «после мира будет нэп, ничем не похожий на прежний нэп». Вернувшийся с войны народ будет требователен и инициативен, а власти не смогут дальше эту инициативу душить. А фронтовик Виктор Некрасов писал, что Сталин «понял теперь всю силу народную, понял, что нельзя его больше обманывать».

Другой фронтовик Михаил Гефтер называл военные годы «стихийной десталинизацией». Война тесно сводила людей, не имевших шансов сдружиться в мирной жизни: крестьян и инженеров, студентов и зэков. В отличие от довоенного городского пижона фронтовик много знал об устройстве и населении ГУЛАГа. И возвращавшийся с войны мужик был уверен, что скоро неминуемо отменят колхозы, потому что весь народ против них. Что прекратятся репрессии, потому что 11 миллионов военных могут стряхнуть с себя политбюро и силовиков, словно блоху.

Однако даже в Москве 9 мая на прилавках магазинов были только крупяные изделия и яичный порошок. Справка организационно-инструкторского отдела МГК ВКП(б) от 9 мая 1945 г. сухо сообщала: «В коммерческих магазинах отмечены очереди, главным образом за водкой». В Москве продолжало действовать осадное положение, не говоря уже о законах военного времени. Закреплённые за предприятиями рабочие не могли перейти на другое место работы, и даже после сентября 1945 г. увольнение было сильно затруднено. Эвакуированные в Сибирь москвичи и ленинградцы ещё несколько лет не могли вернуться домой.

Ходили слухи, что окончание войны будут праздновать три дня – с 20 по 22 мая. В первый день ожидался триумф «маршалов Победы» – Жукова, Конева и Рокоссовского. Их собирались нести на руках от Белорусского вокзала до Красной площади по ковровым дорожкам. Во второй день народу грезился всеобщий молебен в честь павших, а в третий день – народная демонстрация. Но Сталин насторожился: сегодня Жукова несут на руках от вокзала, а завтра могут и в Кремль занести. В общем, о возвращении в Москву маршалов народ узнал из газет, встретиться с москвичами им так и не дали. Демонстрацию запланировали только на 24 июня, после Парада Победы. Но собравшиеся под проливным дождём колонны заблокировали у Манежной площади: «Граждане! Демонстрация отменяется. Просьба расходиться по домам». На следующий день в газетах написали, что демонстрацию отменили «ввиду усилившегося дождя».

Мало кто из историков спорит, что Сталин ревновал к славе своих полководцев. Парад на белом коне он хотел принимать лично, но во время тренировки лошадь сбросила пожилого вождя, и от затеи пришлось отказаться. Зато сразу после Парада Сталин присвоил себе звание генералиссимуса, наградил самого себя орденом Победы и Звездой Героя. На торжественном обеде в Кремле он двинул тост за здоровье русского народа. А потом лично правил текст, готовый для опубликования в «Правде». Так из него исчезла фраза о «крепкой спине» народа, но осталась о терпении как важнейшей черте. 25 июня прозвучала ещё одна знаковая сталинская речь – про «людей, у которых чинов мало и звание незавидное». Вождь прямо назвал миллионы советских граждан «винтиками», на которых держится государственная пирамида. Напомнил им место.

В июне 1945 г. начался желанный переход на 8-часовой рабочий день. Однако отмена обязательных сверхурочных (от 1 до 3 часов), которые оплачивались в полуторном размере, привела к ощутимому снижению дохода рабочего. Тем более часть зарплаты принудительно забирали по Государственному военному займу. Это была классическая «десятина» в чистом виде: начиная с 1942 г. рабочие и служащие подписывались на сумму, равную их месячному заработку, которую должны были выплатить в течение 10 месяцев. Стахановцы и офицеры подписывались даже на 150–200%. У многих рабочих тоже получалась «двойная доза»: вычеты считали по зарплате военного времени, которая нынче усохла вдвое.

По народным доходам ударила и конверсия: переход с военной продукции на мирную часто сопровождался простоями, у рабочих-сдельщиков зарплата упала в разы. Да ещё и задерживали получку так, что не на что было выкупить продукты по продовольственным карточкам. Да, по карточкам продукты тоже выкупались, хотя зритель советского кино уверен, что это была часть оплаты за труд. Сегодня уже многим кажется, что и налоги придумали капиталисты-либералы, а при СССР всё было бесплатно. Но вот свидетельство столичного пролетария в середине 1945‑го: «Моя зарплата 800 рублей, на руки получаю 454 рубля, остальное Зверев (нарком финансов. – Д.Т.) берёт в виде военного налога, подоходного, займа на оборону и пр.».

Исследователь Семён Экштут отмечает, что горожане стали агрессивно реагировать на сельских жителей в очередях в магазины столицы. Мало кто задумывался, почему хлебороб стоит за хлебом в коммерческий лабаз. У селян, например, вовсе не было продовольственных карточек, а из колхозов урожай выметали подчистую. Колхозник получал зарплату в разы меньше сельскохозяйственного налога, который был обязан уплатить. И если бы он не торговал на рынке продуктами подсобного хозяйства, его бы посадили за неуплату налога. Вы думаете, любимый вождь Сталин церемонился с «винтиками», не платившими ему денег?

С 1941 по 1946 г. свыше 7 млн человек были осуждены за прогулы по неуважительным причинам. Если за опоздание на 20 минут в 1940 г. давали 2–4 месяца, то в военное время – 5–7 лет. Колхозники, не выполнявшие повышенных с 1942 г. трудодней, осуждались на 6 месяцев исправительно-трудовых работ в собственных колхозах с удержанием четверти заработка в пользу колхоза. Но даже без наказаний за трудодень платили 200 граммов зерна или 5 (пять) копеек. За год колхозник зарабатывал живыми деньгами 50 рублей и не имел паспорта, чтобы сменить место жительства, – вот в какие условия вернулось большинство воинов-победителей.



Стальные объятия родины

В то же время послевоенные мемуары полны свидетельств того, что граждане действительно с большим воодушевлением взялись за труд. Многие и повышенные займы подписывали от чистого сердца: страна ведь лежит после войны в руинах и её надо восстановить. Другое дело, что власть, как обычно, врала: и масштаб разрушений был не так уж велик, и на войне погибло далеко не 7 млн советских граждан, как было официально озвучено.

В сентябре 1945 г. в «Правде» появилось сообщение Чрезвычайной государственной комиссии (ЧГК) по расследованию последствий оккупации: «Немецко-фашистские захватчики полностью или частично разрушили и сожгли 1710 городов и более 70 тысяч сёл и деревень, сожгли и разрушили свыше 6 млн зданий и лишили крова около 25 млн человек… разрушили 31 850 промышленных предприятий… Разорили и разграбили 98 тысяч колхозов, 1876 совхозов и 2890 машинно-тракторных станций; зарезали, отобрали или угнали в Германию 7 млн лошадей, 17 млн голов крупного рогатого скота, 20 млн голов свиней». Ущерб оценивался в астрономические 679 млрд рублей – это примерно 5 годовых бюджетов современной России. Уже при Брежневе сумму «уточнили» – она увеличилась ещё в 4 раза, то есть до 2, 5 трлн рублей.

Но вот какое дело: во всём Советском Союзе не набиралось 1710 городов. В Российской империи был всего 931 город, и даже сегодня на территории России, Украины и Белоруссии лишь 1671 город. Согласно опубликованной справке «О состоянии городского жилищного фонда в 1940–1952 годах», жилая площадь в конце 1940 г. составляла 167, 2 млн кв. м, а в конце 1945 г. – 158, 3 миллиона. Жилплощадь в бараках не изменилась – 12, 5 млн метров. Выходит, потери городского фонда за годы войны составили менее 9 млн квадратов, на которых вряд ли могли поместиться 25 млн человек, «лишившихся крова». Городская жилплощадь СССР, оборудованная электричеством, в 1940 г. составляла 91% от всех построек, а в 1945-м – 88%. Получается, за годы войны страна лишилась 3% электрифицированного жилья. Не мог враг уничтожить и 20 млн свиней, поскольку во всём СССР насчитывалось 27, 5 млн голов.

После войны был составлен список из 15 городов, в наибольшей степени пострадавших в ходе военных действий. Но это не значит, что Смоленск, Псков или Новгород, нынешние видные туристические центры, были уничтожены «под ноль». Сталинская тактика «выжженной земли» не имела в виду буквально уничтожать любые постройки при отступлении. Сам же вождь в июле 1941 г. инструктировал главу ЦК Украины Никиту Хрущёва: «В районе 70-вёрстной полосы от фронта увести всё взрослое мужское население, рабочий скот, зерно, трактора… Электростанции не взрывать, но снимать ценные части… Заводов не взрывать, но снять с оборудования все необходимые ценные части». В итоге в тыл удалось вывезти 1, 5 млн вагонов с имуществом.

Тема возмещения материальных потерь подробно обсуждалась лидерами союзных держав вначале на Ялтинской конференции, а потом на Потсдамской. Сталин считал, что вклад СССР в Победу составил ровно 50%, а из 20 млрд долларов репараций половина должна пойти Советскому Союзу. Хотя 679 млрд рублей, которые насчитала спецкомиссия, – это по тогдашнему курсу не 10, а 128 млрд долларов. Генералиссимус продешевил? Ничего подобного!

Никто не скажет точно, сколько стоил весь объём вывезенного из Европы в Союз имущества, не говоря уже о цене труда репатриированных специалистов и 1, 5 млн военнопленных. Известно, что с марта 1945-го в течение одного года по приказам из Кремля было демонтировано 4389 предприятий из Германии, Австрии, Венгрии. Около 1 тыс. заводов вывезли из Маньчжурии и даже Кореи. Держава приросла 96 электростанциями общей мощностью 4 млн киловатт, 976 тыс. передвижных электростанций, 200 тыс. электромоторов, 9340 силовых трансформаторов. По данным историка Михаила Семиряги, из одной Германии в СССР вывезли не менее 348 тыс. станков, что покрывало наши официальные военные потери в два раза: «Репарация послужила толчком к техническому прогрессу в советской промышленности». Из Союза в Германию отправились 9332 специалиста, чтобы ловчее перевезти невиданные у нас фабрики по производству капрона, искусственного шёлка, синтетического каучука.

Возвращение эвакуированных предприятий плюс «германская дань» дали небывалые темпы восстановления промышленности. В Ленинграде в 1945 г. выпуск продукции увеличился по сравнению с 1944-м на 80%! Ещё в советские времена опубликована монография Якова Чадаева «Экономика СССР в годы Великой Отечественной войны (1941–1945 гг.)», где говорится, что ещё в октябре 1944 г. промышленность СССР достигла уровня 1940 года. К 1948 г. валовая продукция промышленности превзошла довоенный уровень на 18%, а к 1950 г. – на 73%.

Однако от народа все эти сведения были скрыты за семью печатями. Официально страна находилась на краю гибели и нуждалась в новых подвигах – такова любимая поза всех диктаторов. 16 октября 1945 г. Совет министров отменил льготы некоторым категориям колхозников: налоги и госпоставки стали взимать не только с ветеранов и инвалидов войны, но и с семей погибших красноармейцев. К весне 1946 г. налоги и поставки выросли вдвое, а за невыполнение – зона. В одной только Смоленской области осудили более 400 председателей колхозов (7% от общего числа), большая часть которых только что вернулась с фронта. В 1946 г. отменили выплаты за боевые ордена, и без того нищенские: за Красную Звезду платили 15 рублей, за Красное Знамя – 25.

В 1946–1947 гг. засуха вызвала неурожай, приведший к гибели около 2 млн людей. Как и во времена ускоренной индустриализации, власть продолжала в эти годы экспортировать зерно, а закрома родины были полны. Просто народ, победивший в войне, не стал цениться выше, чем обычно.



«За что воевали?»

9 августа 1945 г. СССР объявил войну Японии, только что пережившей Хиросиму и Нагасаки. Судя по всему, в Кремле ждали патриотического воодушевления, политработники говорили о некоем «чёрном пятне» в народной памяти, которое образовалось после поражения в войне 1904–1905 годов. Но ярость благородная закипела разве что по поводу отмены планировавшейся массовой демобилизации. Более того, осмелевший народ не особо-то и помалкивал. Семён Экштут приводит слова некоей комсомолки Гусаровой: «Когда Германия напала на СССР, ясно было, что мы ведём справедливую войну. А теперь не Япония, а мы первые начали наступление. Выходит, что не Япония, а СССР – агрессивное государство». Маршалу Леониду Говорову приписывают многозначительную фразу: «Да, народ поумнел, это бесспорно». Но в 45-м это отмечали буквально все.

Изменившееся сознание народа проявилось в период выборов в Верховный Совет в 1946 году. Они по традиции были безальтернативными, зато от агитаторов требовали добиться 100%-ной явки.

Осенью 1945 г. Сталин более двух месяцев отдыхал в Сочи, а НКВД не всегда решался на жёсткие меры по отношению к народу-победителю. Но вернувшийся к Новому году вождь рассеял замешательство: «Говорят, что победителей не судят, что их не следует критиковать, не следует проверять. Это неверно. Победителей можно и нужно судить, можно и нужно критиковать и проверять».

Уже 4 марта 1946 г. был арестован главный маршал авиации, дважды Герой Советского Союза Александр Новиков. Чуть больше года назад на приёме в Кремле в честь делегации Шарля де Голля Сталин толкнул в честь Новикова тост: «Это очень хороший маршал. Он создал нам прекрасную авиацию. Но если же он не будет делать хорошо своё дело, мы его повесим». Новикову дали пять лет – якобы по его вине принимались на вооружение бракованные самолёты. Когда срок истёк и вождя спросили, что делать с Новиковым, тот ответил: пусть ещё посидит, выпустить всегда успеем. Новиков отсидел ещё год.

1 июня Сталин собрал Высший военный совет, где зачитал показания Новикова на Жукова. Маршал бронетанковых войск Павел Рыбалко не стал скрывать презрения: если человека с умом пытать, он и не такое расскажет. Вскоре Рыбалко отправился в ссылку в Свердловск. Похожая судьба постигла легендарного Георгия Жукова и главкома ВМФ Николая Кузнецова. Герой Сталинградской битвы генерал-полковник Василий Гордов и вовсе был расстрелян. Сохранилась расшифровка его разговора с генералом Филиппом Рыбальченко, в котором оба матерят Сталина, но ещё уверены, что их тронуть не посмеют. По данным писателя Даниила Гранина, после войны репрессировали более 70 генералов, а население ГУЛАГа за два года почти удвоилось.

Распоясались и интеллектуалы – причём не какая-то там дворянская Ахматова, а лауреаты Сталинской премии. Контрразведка заметила «антисоветские проявления» у Михаила Светлова, Корнея Чуковского, Михаила Пришвина, Леонида Леонова, Бориса Пастернака. Поэт Иосиф Уткин сетовал, что у нас такой же страшный режим, как в Германии при Гитлере, а прозаик Алексей Новиков-Прибой ратовал за послабления крестьянству и скорый переход к капитализму, от которого «мы не можем долго оставаться в стороне».

Сталин ответил подачками. В феврале 1946 г. директивно снизились цены в коммерческих магазинах, которые тоже были государственными и за два предыдущих года принесли в бюджет 16 млрд рублей прибыли. Чтобы наполнять полки козырных гастрономов, урезали армейские пайки: вместо положенных 750 граммов картофеля в день боец получал «эквивалентно» 130 граммов пшена. А 200 граммов мяса у сталинских экономистов равнялось 75 граммам яичного порошка. В сентябре 1945 г. обком Северной Осетии насчитал, что отоваривание мясо-рыбных продуктов проводилось натуральным мясом на 4%, рыбой – на 52%, а остальное – всевозможными суррогатами.

В 1947 г. отменили продовольственные карточки, но тут же провели денежную реформу, в результате которой денежная масса уменьшилась с 59 до 6 млрд рублей. В постановлении Совмина сообщалось, что большую часть жертв по реформе государство берёт на себя. Но разве это похоже на товарища Сталина? Народу обесценили наличные деньги в 10 раз, сохранили прежние цены, по-божески обменивали только вклады в государственных сберкассах. Отчаявшийся народ бросился в коммерческие рестораны прогуливать сбережения, которые через несколько дней превратились бы в тыкву. «Вся страна горячо празднует старт денежной реформы», – сообщала по этому поводу «Правда».



Жизнь за царя

Многие историки задаются вопросом: почему же в итоге народ-победитель это всё вытерпел? Почему не развернул взявшие Берлин танки на Москву? Почему охотно верил, что товарищ Сталин о безобразиях не знает, а виноваты, как всегда, бояре? Почему недовольство колхозами и шок от подсмотренных в Европе порядков воплотились только в разговоры на кухнях? Но разве вставать в атаку и годами ждать стука в дверь – это одна и та же храбрость?

И кто, в конце концов, эту фронду должен был возглавить? Маршал Жуков, который начал неподготовленный штурм «в лоб» Зееловских высот под Берлином и положил 200 тыс. бойцов в надежде принести Хозяину голову Гитлера к 1 Мая? Жуков, который вывез из Германии несколько эшелонов с добром, легко согласился на понижение и любил повторять: «Попал в дерьмо – не чирикай»?

Поколение победителей ещё до войны подверглось 20-летней идеологической головомойке. Стоит ли удивляться его вере, что авторитарный режим может измениться, просто осознав свою несправедливость? Что правящий 20 лет диктатор вдруг начнёт поступать, как Христос? Что обязанные ему всем на свете чиновники не сформируют привилегированного сословия, во всём копирующего патрона?



0 комментариев















Информация



Посетители, находящиеся в группе Гости, не могут оставлять комментарии к данной публикации.

Наши партнеры: